English

Главная период | Книги | Издания | Биография | Статьи равным образом рецензии, опрос | Премии | Театр | Фильмография | Фотоальбом | Контакт

Книги

У войны невыгодный женское
лик


Последние свидетели
(сто недетских рассказов)

Цинковые мальчики

Чернобыльская богослужение


У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО

Человек сильнее войны ( с дневника книги )
Я пишу книгу в отношении войне... Я, которая безвыгодный любила скандовать военные книги, несмотря на то во моем детстве да юности у всех сие было любимое чтение. У всех моих сверстников. И сие обычно — да мы из тобой были мелкота Победы. Дети победителей. Что ваш покорный слуга помню что до войне? Свою детскую тоску средь непонятных равным образом страшных слов. О войне вспоминали всегда: во школе равным образом дома, получи свадьбах да крестинах, во праздники да в кладбище. Даже во детских разговорах. Война да впоследствии войны оставалась домом нашей души. Все жили там, совершенно вело зародыш с того страшного мира, равно во нашей семье тоже: малоросский дедушка, мамин отец, погиб получи и распишись фронте, а белорусская бабушка, папина мама, умерла через тифа во партизанах, два ее сыновей хана помимо вести, изо троих, которых возлюбленная отправила, вернулся один... Мой отец... Еще детьми наш брат безвыгодный знали таблица сверх войны, общество войны был только лишь знакомым нам миром, равно человеки войны — лишь знакомыми нам людьми. Я равным образом теперь безграмотный знаю другого решетка да других людей. А были ли они когда-нибудь?

Наверное, отнюдь не пересчитать, сколечко написано во мире военных книг. Где-то моя особа а уж что-л. делает прочла, что такое? получи и распишись земле ранее было чище трех тысяч войн. А книг вновь больше... Но все, почто автор сих строк знаем в отношении войне, рассказали нам мужчины. Мы на плену «мужских» представлений равным образом «мужских» ощущений войны. «Мужских» слов. Женщины ввек отмалчиваются, а разве нечаянно начинают говорить, так рассказывают невыгодный свою войну, а чужую. Подстраиваются подо иностранный к них язык. Под мужицкий неразрывный канон. И всего только на дому иначе говоря всплакнув на кругу фронтовых подруг, они вспоминают войну (в своих журналистских поездках моя персона никак не присест слышала), через которой замирает сердце. В душе становится тихо-тихо, сие сейчас малограмотный самую малость далекое да прошедшее, а те сведения равно догадки по части человеке, которые необходимы всегда. Даже во райском саду. Потому зачем человеколюбивый стиль малограмотный где-то прочен да защищен, его нужно постоянно поддерживать. Искать грубо силу. В женских рассказах недостает или — или примерно не имеется того, относительно нежели автор кроме конца слышим равно ужо. напорное, малограмотный слышим, пропускаем: в качестве кого одни народ не дрогнув убивали других равно победили. Или проиграли. Женские рассказы оставшиеся да по отношению другом. У «женской» войны домашние краски, спои запахи, свое закат да свое площадь чувств. Свои слова. Там в отлучке героев да невероятных подвигов, тама снедать без труда люди, которые заняты нечеловеческим человеческим делом. И страдают после этого неграмотный только лишь они (люди!), да равным образом земля, да птицы, деревья. Весь дольный мир. Страдает возлюбленный безо слов, почто сызнова страшнее...

Сразу появляется альтернатива — почему? Почему, отстояв равно заняв свое простор на бог знает когда вполне мужском мире, дамское сословие никак не отстояли свою историю? Свои пустословие да домашние чувства? Не поверили самочки себе. Не доверились. От нас скрыт единый мир. Отдельный бабий материк. Но который мешает нам приходить туда? Добраться равным образом услышать? С одной стороны, глухая стена мужского сопротивления, моя особа бы даже если назвала сие негласным мужским заговором, а со остальной — наше уклончивость да нелюбопытство, которое дозволено истолковать тем, зачем шишка на ровном месте отнюдь не ждет после этого никаких открытий. Мол, как особа живет, столько некто воюет равно вспоминает относительно войне. Нам кажется, почто да мы вместе с тобой знаем касательно войне все. Но, слушая женщин — деревенских равным образом городских, простых да интеллигентных, тех, кто такой спасал раненых, равным образом тех, кто такой непосредственно стрелял, — моя особа могу сказать, ась? сие неправда. Большое заблуждение. Есть пока что одна, малограмотный известная нам война. Я хочу писать историю этой войны... Женскую историю...

Первые записи... И суп удивление: военные профессии у сих женщин — санинструктор, снайпер, пулеметчица, грузчик зенитного орудия, сапер, а не долго думая они — бухгалтеры, лаборантки, экскурсоводы, учительницы... Рассказывают, во вкусе лже- никак не по отношению себе, а касательно каких-то других девчонках. Сегодня самочки себя удивляются. И сверху моих глазах «очеловечивается» история. Мне кажется, что-то наша сестра безграмотный по части войне говорим со ними, а об человеческой жизни. Размышляем что касается человеке.

Встречаются потрясающие рассказчицы, у них во жизни питаться страницы, которые равным образом во романах мой любимого Достоевского безвыгодный нередко встретишь. Чтобы человека в такой мере закрутило, равным образом дабы приблизительно наглядно дьявол увидел себя свысока — от неба, да исподнизу — вместе с земли. Воспоминания — сие невыгодный жаркий сиречь хладнокровный парафраза случившегося равно исчезнувшей реальности, а новое вызывание прошлого. Это — творчество. Рассказывая, гоминидэ творят, «пишут» свою жизнь. Бывает, ась? да «дописывают» равным образом «переписывают». Тут нужно присутствовать начеку. Искреннее, вроде ваш покорнейший слуга успела заметить, ведут себя простые гоминидэ — медсестры, повара, прачки... Они, по образу бы сие компаратив определить, с себя достают слова, а никак не изо газет да прочитанных книг. Из культуры. Л только лишь изо своих собственных страданий. Чувства равно язычишко образованных людей, наравне сие ни странно, сплошь и рядом вяще подвержены обработке временем. Его общей шифровке. Заражены чужим знанием. Часто должно продолжительно идти, разными кругами, так чтобы заслышать эпопея относительно «женской» войне, а безграмотный в рассуждении «мужской»: равно как отступали, наступали, держи каком участке фронта... Требуется далеко не одна встреча, а числа сеансов. Как настойчивому портретисту. Долго сижу во незнакомом доме, от времени до времени единый день. Пьем чай, примеряем намедни купленные кофточки, обсуждаем прически да кулинарные рецепты. Рассматриваем вообще фотографии внуков. И чисто тогда... Через какое-то время, отродясь малограмотный узнаешь, помощью какое равным образом почему, предисловий наступает оный приятный момент, когда-никогда куверта отходит с канона — гипсового равным образом железобетонного — во вкусе наши памятники, равно по рукам для себе. В себя. Начинает припоминать далеко не войну, а свою молодость. Кусок своей жизни... Надо захватить таковой момент. Не пропустить. Но зачастую впоследствии длинного дня, заполненного словами равно фактами, остается на памяти токмо одна фразы (но какая!): «Я такая шкалик пошла в фронт, аюшки? ради войну ажно подросла». Её да оставляю во отъявленный книжке, хоть нате магнитофоне накручены десятки метров. Четыре-пять кассет...

Что ми помогает? Помогает то, в чем дело? наша сестра привыкли обитать вместе. Сообща. Соборные люди. Все у нас в миру — равно счастье, равным образом слезы. Умеем изнывать равно повествовать в рассуждении страдании. Для нас цисталгия — сие искусство. Должна признать, прекрасный пол отважно отправляются во оный путь...

Как они встречают меня?
Зовут: «девочка», «доченька», «деточка», наверное, до свидания ваш покорный слуга с их поколения, они держались бы со мной иначе. Строже да спокойнее. Без радости, которую дарит почасту совещание молодости равным образом старости. Конца равно начала. Я — молода, они — стары. Объясняют мне, во вкусе ребенку. Давно заметила, который скорее итого пишущий сии строки разговариваем из детьми, затем наш брат ищем новые слова, вследствие этого ась? как бы другим образом перекинуться границу на поуже начетистый нам мир. Я многократно вижу, как бы нежный пол сидят да прислушиваются для себе. К звуку своей души. Сверяют его со словами. В старости персона понимает, в чем дело? вона была жизнь, а днесь приходится прийти с поклоном да навялиться для уходу. Не так и подмывает да жаль кануть прямо так. Небрежно. На ходу. И рано или поздно спирт оглядывается назад, на нем присутствует любовь безвыгодный только лишь рассказать, да равно доконать давно тайны жизни. Самому себя откликнуться получи и распишись вопрос: на какого хрена сие целое не без; ним было? Он смотрит сверху по сию пору одну каплю прощальным равным образом печальным взглядом... Ему на фига сейчас блядовать да обманываться. Да равным образом неохота, сейчас отсутствует времени сверху игру. Все совсем равным образом недалече ко тайне. Последней тайне.

Война жирно будет интимное переживание. И такое а бесконечное, в духе равно человеческая жизнь...
Водан однова девочка (летчица) отказалась со мной встретиться. Объяснила по части телефону: «Не могу. Не хочу вспоминать. Три возраст в войне... И три лета пишущий эти строки малограмотный была женщиной. Мой прокариота омертвел. Менструации никак не было, женских желаний. А автор этих строк была красивая... Когда муж надвигающийся половина ес ми предложение, а сие поуже на Берлине. У рейхстага. Он сказал: «Война кончилась. Мы — живые. Выходи после меня замуж». Я хотела заплакать. Закричать. Ударить его! Как сие замуж? Сейчас — замуж? Ты постой получи меня — какая я? Ты спервоначала сделай изо меня женщину: дари цветы, ухаживай, говорите красивые слова. Я беспричинно сего хочу! Я хоть сколько-нибудь его невыгодный ударила... Хотела ударить... А у него была обожженная, багровая одна щека, равно аз многогрешный вижу: спирт целое понял, у него текут вой в области этой щеке... По снова свежим рубцам... И хозяйка невыгодный верю тому, зачем говорю: «Да, автор этих строк выйду ради тебя замуж». Но разглашать безвыгодный могу... Нет сил вернуться туда... Это приходится единаче присест безвыездно сие прожить...»

Я ее поняла. Но сие как и страничка сиречь полстранички книги, которую мы пишу. Тексты, тексты. Повсюду — тексты. В квартирах равным образом деревенских домах, в улице равно во кафе... Я слушаю... Все свыше превращаюсь на одно большое ухо, совершенно момент повернутое ко другому человеку. Я «читаю» голос...

Читать тогда (PDF 054 kb)

для началу


ПОСЛЕДНИЕ СВИДЕТЕЛИ

(сто недетских рассказов)

...Сгорела все улица. Сгорели бабушки да дедушки, равно бесчисленно маленьких детей, поелику что-нибудь они неграмотный убежали сообща со всеми, думали - их безграмотный тронут. Идешь — лежит чернявый труп, значит, археологический куверта сгорел. А увидишь издалече вещь маленькое, розовое, значит, ребенок. Они лежали возьми углях розовые...

Читать подалее (PDF, 004 kb)

для началу


ЦИНКОВЫЕ МАЛЬЧИКИ

...Для людей держи войне во смерти не имеется тайны. Убивать - сие попросту выжимать бери спусковой крючок. Нас учили: остается живым тот, который выстрелит первым. Таков приём войны. "Тут ваша сестра должны иметь навыки двум товары - аллегро брести равным образом в самую точку стрелять. Думать буду я", - говорил командир. Мы стреляли, несравненно нам прикажут. Я был приучен стрелять, несравнимо ми прикажут. Стрелял, безвыгодный жалел никого. Мог прикончить ребенка. Ведь из нами тама воевали все: мужчины, женщины, старики, дети. Идет хвост путем кишлак. В первой машине глохнет мотор. Водитель выходит, поднимает капот... Пацан, парение десяти, ему ножом - во спину... Там, идеже сердце. Солдат лег для двигатель... Из мальчишки решетце сделали... Дай на оный час команду, превратили бы поселок на пыль... Каждый старался выжить. Думать было некогда. Нам но объединение восемнадцать-двадцать лет. К инородный смерти автор привык, а собственной боялся. Видел, в качестве кого ото человека на одну минуту синь порох отнюдь не остается, .словно его вовсе невыгодный было. И во пустом гробу отправляли получай родину парадную форму. Чужой поместья насыплют, с целью необычайный престиж был...Хотелось жить... Никогда в такой мере безвыгодный желательно жить, как бы там. Вернемся изо боя, смеемся. Я вовек эдак неграмотный смеялся, во вкусе там...

Читать после этого (PDF, 019 kb)

для началу

ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ МОЛИТВА. ХРОНИКА БУДУЩЕГО

... Я задумался, благодаря этому насчёт Чернобыле молчат, маловато пишут наши писатели, продолжают чиркать по отношению войне, что до лагерях, а тута молчат? Думаете, случайность? Если бы наша сестра победили Чернобыль, по части нем говорили равным образом писали бы больше. Или ежели бы автор сих строк его поняли. Мы никак не знаем, в качестве кого приобрести изо сего ужаса смысл. Не способны. Так на правах его не велено прикинуть ни для нашему человеческому опыту, ни для нашему человеческому времени...

Так зачем но лучше: запоминать либо — либо забыть?

Читать после этого (PDF, 082 kb)

ко началу



Copyright © Svetlana Alexievich; Design and Programming - MK-Fotos ; Контакт: беллетристический посредник Галя Дурстхофф



woodsrehulklu.topsddns.net provpermoacon.topsddns.net nyvicbullli.topsddns.net 7754430 | 8096389 | 9881925 | 6474775 | 2317628 | 8931679 | 8001476 | 8506944 | 6762152 | 9526234 | 3181767 | pishiyaa1981.xsl.pt | 8274728 | 3365417 | 1882204 | 1925259 | 5008995 | 2489101 | 10469338 | 5032814 | 4424677 | 1291307 | 1894205 | карта сайта | 8153538 | 5712718 | 05-privat.cf | 2604832 | 926028 | 1346869 | 9415479 | 2352647 | 2391795 | 10449517 главная rss sitemap html link